С. Л. Катречко

С.Л. Катречко
Неувязка Одного — Многого в древней философии. Главные типы ее решения в натурфилософии.

(анализ натурфилософских мнений мыслителей доплатоновского периода)


Как можно схематично представить греческую философию доплатоновского периода развития, которая с С. Л. Катречко полным правом может быть названа натурфилософией . В качестве основания нашего подхода выберем анализ А.Ф. Лосева (см. ниже: А. Ф. Лосев Очерки древнего символизма и мифологии // Сост. А. А. Тахо-Годи; Общ. ред. А С. Л. Катречко. А. Тахо-Годи и И.И. Маханькова. — М.: Идея, 1993. — стр. 133). Основная неувязка этого периода древней философии — это неувязка соотношения Одного и Многого, и на основании разных типов решения этой препядствия С. Л. Катречко можно дать последующую систематизацию разработанных в ней философских систем (заметим, что сам Лосев выделяет 6 типов; см. ниже). Во-1-х, выделим два самых конструктивных (последних) решения. Во-1-х, можно признавать только Единое и отказывать Огромному количеству С. Л. Катречко в подлинной действительности; это — элеаты (заметим, что Парменид как основной идеолог элейской школы кроме учения о Едином (путь настоящего познания) в собственной поэме «О природе» стопроцентно не отказался от натурфилософских концепций и С. Л. Катречко разработал свою — физическую — концепцию (путь представления) Многого). Во-2-х, можно делать ударение на понятии Многого (+ признавать в качестве онтологически равноправного не только лишь множественное бытие — атомы, да и небытие — пустоту) — атомизм. Другие С. Л. Катречко натурфилософские философские системы могут быть отнесены к третьему типу, т.к. занимают «промежуточное» положение, признавая и Единое и Почти все, которые каким-то образом взаимосвязаны меж собой. Различие меж С. Л. Катречко ними состоит в том, каким образом они мыслят это (со)отношение. Тут можно выделить три типа систем (два «крайних» — 4-ый и пятый» и один «средний», самый бессчетный по количеству предложенных систем, — 6-ой). 4-ый С. Л. Катречко тип может быть соотнесен с мнениями Гераклита: Единое и Почти все не происходят одно из другого, но они и не могут обходиться друг без друга, образуя единую систему противоположностей (тождество противоположностей). Т С. Л. Катречко.е. Единое и Почти все не есть как некоторые статические устойчивые данности, а беспрестанно перебегают одно в другое, образуя только и имеющийся реально живой (диалектический) процесс становления. 5-ый тип связан с одновременным С. Л. Катречко признанием и Одного и Многого; они есть сразу и онтологически независимо, занимая различные «слои» бытия. Согласно мнениям этого типа, представленного в античности Анаксагорома, — утверждается что Почти все только видоизменяется целесообразным («умным С. Л. Катречко») действием Одного, т.е. Нус выступает как (перво)причина развития Многого (гомеомерий). К шестому типу можно отнести системы, в каких признается наличие и Одного и Многого, которые перебегают друг в друга: с С. Л. Катречко одной стороны, существует механизм порождения из Одного Многого, а, с другой стороны, — оборотный механизм возвращения Многого в лоно Одного. К этому типу систем можно отнести всех милетцев (Фалеса, Анаксимандра и Анаксимена), хотя С. Л. Катречко разработка этой диалектики взаимопереходов у их только намечена. А.Ф. Лосев относит сюда же и наименее известного мыслителя V в. — Диогена Апполонийского (см. характеристику его ниже). Более же важной попыткой такового философствования С. Л. Катречко является синтетическая система Эмпедокла, в который кроме признания наличия всех 4 первоэлементов — земли, воды, воздуха, огня — как «корней» всех вещей в чистом виде выделяются и две обратные силы объединения (Любви) и разъединения (Вражды С. Л. Катречко). В рамках системы Эмпедокла, с одной стороны, постулируется появление и ликвидирование всех вещей как соединение и разъединение 4 первоэлементов, а, с другой стороны, и метапереход Одного и Многого: порождение Многого из Одного за С. Л. Катречко счет Вражды и оборотное слияние Многого в Единое методом Любви.


~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~~
^ А.Ф. Лосев Очерки древнего символизма и мифологии (куски; гл. 2)1


Источник сканирования: А.Ф. Лосев Очерки древнего символизма и мифологии //Сост. А.А. Тахо-Годи С. Л. Катречко; Общ. ред. А.А. Тахо-Годи и И.И. Маханькова. — М.: Идея, 1993. — Гл. 2, стр. 100 — 135.

В данный том включен ранешний текст А.Ф. Лосева «Очерки древнего символизма и мифологии» — базовый С. Л. Катречко труд, в каком создатель, обширно исследуя древнюю идея и культуру, также историю восприятия античности европейской культурой, развивает свою необычную концепцию платонизма. «Очерки...» вышли в 1930 г. и больше не переиздавались. В приведенном куске А С. Л. Катречко.Ф. Лосев вместе с анализом мыслителей милетской школы (натурфилософов, фисиологов) анализирует учение наименее известного мыслителя — Диогена Аполлонийского, которое знаменует собой очередные тип натурфилософских систем и, тем, заполняет последнюю ячейку предложенного Лосевым С. Л. Катречко схематизма. == Катречко С.Л.

Очерк II. СИМВОЛИЧЕСКИ-МИФОЛОГИЧЕСКИЕ

^ ЧЕРТЫ В ДОСОКРАТОВСКОЙ ФИЛОСОФИИ

(Фалес, Анаксимандр, Анаксимен, Диоген Аполлонийский)


I. ФАЛЕС


1. Вступление. Мы в преддверии восхитительного вида эллинской философии. Обессиленные и затрудненные обилием предрассудков времени и истории, мы издавна уже С. Л. Катречко разучились осознавать настоящий смысл и подлинную глубину древнего мышления. Еще сильны рационалистические и метафизические способности, унаследованные от давнешних времен; еще тяжело отрешиться от комфортных схем рассудочных построений — даже при С. Л. Катречко исследовании закончившихся, старых эпох. И невзирая на осторожность, проявляемую сейчас многими исследователями при оперировании с такими определениями, как «материализм», «спиритуализм», «идеализм», «сенсуализм» и т.д., — все-же остается еще масса некорректностей и натяжек в С. Л. Катречко формулировках древнегреческих философских учений, остается еще пучина недопонимания и игнорирования время от времени принципиально-существенных их сторон.

К тому же сейчас нередко излагают древний период греческой мысли только исходя из убеждений принципиально-научной С. Л. Катречко. Задумываются, что Фалес, Анаксимандр и Анаксимен сущность ученые, плохо применявшие индуктивные способы и поэтому не давшие истинно-научных построений. Можно не приводить в пример какого-либо Вилльяма Уэвелля, который в С. Л. Катречко 30-х годах XIX в. находил у старых философов индуктивный способ и отыскал только произвольно принятые понятия, «хотя и поболее отвлеченные и широкие, чем те, с какими люди знакомы фактически, но более С. Л. Катречко неопределенные и темные»2. Но при скудости общего мнения даже и Уэвелль все-же ощущает, что тут не просто сумма случайных ассоциаций и аналогий, но некоторое закономерное употребление разума, хотя определяет это поразительно С. Л. Катречко безвкусно и полностью ошибочно: «Они должны могли быть извлечь ясные главные идеи из вещественного мира средством индуктивных актов мысли; но они только выводили средством дедукции следствия из того либо другого знакомого им представления С. Л. Катречко»3. Но нечего брать Уэвелля. К тому же сейчас мы можем читать, что у греков «новое рвение отличается от предшествовавших магических космогоний тем, что носит рационалистический характер»; что «пред ионийскими мыслителями мог рисоваться только С. Л. Катречко один эталон: выстроить свое миропонимание на фактах опыта с помощью тривиальных выводов рассудка», что «космологические догадки появились из неполных, некорректных либо неверно истолкованных наблюдений с помощью смелых обобщений и умозаключений по аналогии С. Л. Катречко»4. Не достаточно того. Особое исследование П. Таннери все выстроено на предположении, что «до Платона практически все мыслители Эллады были не философами, в современном смысле этого слова, но физиологами, как тогда гласили, т.е С. Л. Катречко. учеными»5.

Раз навечно нужно откинуть эту искажающую точку зрения, которая лицезреет всюду в греческой философии только научные способы и их несовершенство. Нужно повсевременно держать в голове, что новоевропейская наука, главные С. Л. Катречко теоретические формулировки которой мы находим у Декарта, Канта и в неокантианстве, содержит внутри себя совсем непонятные с греческой точки зрения механистические и рационалистические моменты, что греческой мысли по самому существу противоречит та условная, отвлеченная С. Л. Катречко, отъединенно и внежизненно созерцаемая система схем и способов, которая называется у нас наукой. Переводя древнегреческое мышление на новоевропейский язык и заблаговременно будучи убеждены, что таковой перевод вероятен до последней глубины С. Л. Катречко и конца, мы неестественно стираем всякую грань меж 2-мя настолько разными культурами и не считаемся с подлинным и неподражаемым ликом каждой из их. Есть в греческой философии нечто неповторимое, раз данное и погибшее мироощущение С. Л. Катречко и богочувствие; и не механической науке новейшей Европы осознать его и вместить в свои рассудочные схемы. Греческая идея никогда не была наукой в нашем смысле этого слова. Какие бы ценные наблюдения с С. Л. Катречко эмпирически-индуктивной точки зрения там ни выполнялись, вроде бы ни убеждал нас Диоген Лаэрций, что Фалес предсказал солнечное затмение и солнцестояние, открыл годичное движение солнца и 1-ый произнес, что величина С. Л. Катречко солнца составляет 1/720-ю часть круга, им проходимого, что тридцатый денек есть последний денек месяца6, — все это, даже если и отважиться вкупе с доксографами считать Фалеса каким-то универсальным астрологом и физиком С. Л. Катречко, ни на одну минутку не имело для греков такового значения, какое имеет для нас схожее же, чисто временное научное обобщение. Это могло иметь религиозный, магический, философский, какой угодно, в конце концов, смысл, но только С. Л. Катречко не смысл «закона природы», отвлеченно усвоенного и «эмпирически» отысканного.

Не есть греческое мышление, а а именно и ионийская физиология, также и религия. Оно вообщем далековато от дифференцированных форм религиозной мысли и жизни С. Л. Катречко. И вроде бы ни сближать эти две сферы внутреннего бытия старого грека, все таки только предрассудок может утверждать, что философия у греков не вышла за границы религиозных постижений. Э. Роде7 даже прямо утверждал С. Л. Катречко, что эти две стихии шли у греков параллельно, не соприкасаясь интимно и не мешая друг дружке. С. Трубецкой8 считает философию греков вроде бы особенным фазисом развития их религиозных мыслях; но С. Л. Катречко и он, уже в применении к Фалесу, дает характеристику, совершенно несхожую с прежними космогоническими концепциями греков. Если наука не может выразить всего греческого мышления благодаря собственному систематизму и индуктивному формализму, то религия уже по С. Л. Катречко одному тому не покрывает философии у греков, что вся она — порыв к единой концепции, вся она — славословие разуму и его магическим тайнам, в то время как религия — нескончаемая по глубине С. Л. Катречко и широте, неограниченная по пестроте личных проявлений жизнь духа.

Наука статична и холодна; она послушествует законченному и механическому, пространственно-временному миру; она — его отвлеченная копия и аналитически обмысленная картина. И в этом ее С. Л. Катречко отличие от жизни, которая не отражает косную картину мира, но есть творчество нового, самостоятельного по отношению к природе мира. Религия есть творческое преображение косного вещественного мира, жертвенное его спасение и С. Л. Катречко претворение, жизнью и подвигом данное общение с Тайною. И в этом ее отличие от философии, которая есть не встреча с Тайною в плоти и крови актуального подвига и дела, но встреча с С. Л. Катречко Нею в понятии, в творчески растущем Понятии.

Итак, дорийская диалектика и ионийская физиология не есть ни наука, ни религия, хотя и непременно, что в перспективе 2-ух с половиной тыщ лет современный исследователь ясно лицезреет С. Л. Катречко, что из этой философии вошло в историю европейской науки и в чем историческое преемство и связь этой физиологии с греческой религией. Не надо только забывать, что, вроде бы ни связывать новейшую науку С. Л. Катречко с греческой, — там, в Греции, обычная таблица умножения не имела даже примерно такового значения, какое имеет сейчас.


^ 2. «Вода» Фалеса. Но что все-таки это за мышление? Всмотримся в его туманные дали С. Л. Катречко.

1-ая идея, поражающая нас в Фалесе (и притом более достоверная), — это утверждение, что «все происходит из воды». Уже этого 1-го довольно, чтоб созидать тут не индукцию, а нечто совсем другое, некий С. Л. Катречко другой, типичный способ мышления и созерцания. Нужно самому быть лишенным всякого другого разумения, не считая чисто аналогического и случайно-ассоциативного, чтоб узреть это последнее в Фалесе. Тут необычный полет мысли и фантазии, интуитивное С. Л. Катречко сведение хаоса вещей и предметов, событий и переживаний в одно всеединство, магическая формула разбросанного и пестрого мира. Отлично гласит С. Трубецкой вкупе с Гегелем о величавой смелости того мыслителя, который в первый раз С. Л. Катречко дерзнул «отвергнуть полноту естественного природного явления и свести его к одной обычной субстанции, как к пребывающему нечто, невозникающему и неуничтожающемуся, меж тем как и самые боги разнообразны, изменчивы, владеют теогонией»9.

Ор. Новицкий С. Л. Катречко в собственной восхитительной книжке по истории древней философии пишет10: «Надлежало иметь необычную смелость духа, чтоб вопреки религиозному убеждению, веками вкоренившемуся в греческом народе, свесть все обилие вещей к одной субстанции и С. Л. Катречко ее одну признать несменяемой посреди беспрерывных конфигураций всего мира, признать тогда, когда и боги имели свою феогонию, когда и они были разновидны и переменны; само это признание единства начала было в тогдашнее время С. Л. Катречко подвигом мозга гениального». Но еще лучше сказано у Ницше11.

«Стоит поглядеть, — пишет Ницше, — как деспотически распоряжается такая вера со всякой эмпирикой: конкретно на Фалесе можно изучить, как поступала философия всех С. Л. Катречко времен, когда, устремляясь к собственной волшебно-пленительной цели, она оставляла сзади и понизу тернии опыта. На легких опорах она скачет вперед; надежда и чаяния окрыляют ее ноги. Тяжело пыхтит идущий за нею следом расчетливый разум С. Л. Катречко, отыскивая более крепкие опоры, чтоб и самому добиться той притягивающей цели, которой уже достигнула его божественная спутница. Кажется, что пред нами два странника у лесного ручья, увлекающего в собственном течении камешки: один С. Л. Катречко, просто ступая, переходит через него по камням, не обращая внимания на то, что они сходу после его прикосновения погружаются вглубь. Другой тем временем стоит беспомощно: он до этого должен выстроить С. Л. Катречко стойкие основания, которые вынесли бы его томную, продуманную поступь; но это время от времени не удается, тогда и уж никакая сила не поможет ему перейти через ручей. Итак, что все-таки так стремительно С. Л. Катречко приводит к цели философскую идея? Отличается ли она от все рассчитывающего и размеривающего мышления только тем, что резвее пролетает огромные места? Нет, чуждая, нелогическая сила двигает ее ногами — фантазия. Поднятая ею философская идея С. Л. Катречко порхает далее от одной способности к другой, принимая их временно за правды; время от времени она их схватывает даже на лету. Превосходное предчувствие показывает ей их; она издалече угадывает, где С. Л. Катречко конкретно находятся доказуемые правды. В особенности же могущественна сила фантазии в моментальном схватывании и освещении подобия; позже рефлексия приносит масштабы и шаблоны и стремится поменять подобия — равенствами, сосуществования — причинностью. Но даже С. Л. Катречко если б это никогда не было вероятным, даже в положении Фалеса — недоказуемая философия имеет еще одну ценность: пусть даже падут последние опоры, когда логика и строгая эмпирия захочут перейти к положению «все — вода», — кое С. Л. Катречко-что остается и после того, как разобьется на осколки все научное построение: в этом-то остатке лежат и сила, влекущая вперед, и надежда на будущую плодотворность».

Тем смешнее пошловатый взор С. Л. Катречко Аристотеля на происхождение философии Фалеса, сводящий (предположительно) всю мистику на «наблюдение, что все существа питаются увлажненной едой и что даже самая теплота появляется из воды и ею сохраняется», что «семена всех вещей по С. Л. Катречко собственной природе влажны» и т.д.12 Указывая на предположительность, с которой Аристотель высказывает этот взор, Целлер пишет: «Тем наименее можем мы высказать об этом чего-нибудть более определенное»13. Мне кажется, что мы С. Л. Катречко быстрее сможем сказать чего-нибудть определенное, чем Аристотель, у которого естественнонаучная складка мышления могла создавать труднопреодолимые предрассудки.


^ 3. Отвлечённый смысл мифа о воде. Раз навечно нужно разорвать с «научностью» таких систем, как С. Л. Катречко ионийская. Тут 1-ые полеты превосходных вне-эмпирических обобщений. В этом ординарном мнении, что все из воды, кроется целых три величавых идеи, которые, вобщем, в свою очередь рождают из себя новейшую величавую идею С. Л. Катречко, уже бессмертную, завещанную нам греками. О ней позже.

1-ая мысль, мистически-символически кроющаяся в вышеназванном открытии Фалеса, — это мысль единства всего, мысль всеединства. По другому свидетельству, Фалес со своими последователями прямо гласил:»Космос един»14. Конкретно С. Л. Катречко в том, что вода — база всего, и заключается все своеобразие греческого способа мышления, которое нужно поэтому и квалифицировать во всем его своеобразии. Отвлеченное понятие единства мира интуитивно, я бы произнес С. Л. Катречко спекулятивно, выходит из магической формулы первовещества, данного как вода, но никак не напротив. Это и все есть своеобразие Фалеса. Мы лицезреем, как мысль единства есть менее как абстракция из мифа, который выставляется у Фалеса С. Л. Катречко на 1-ый план. 2-ая величавая мысль, спекулятивно заложенная в той же формуле, есть мысль неуничтожимости всего. Таково изречение: «Души бессмертны»15, равно как и у такого же Диогена Лаэрция: «Ничем, гласил С. Л. Катречко он [Фалес], погибель не отличается от жизни». И 3-я мысль, связанная со 2-ой и дальше с первой, это — мысль антитезы личных вещей и безликих стихий. По Фалесу, «все — из воды, и С. Л. Катречко все разрешается в воду»16.

Но, до того как именовать эту триединую идею достойным ее именованием, мы должны направить внимание на другую идею Фалеса, идентичную, фактически, с первой, но выявляющую еще новый нюанс в ней С. Л. Катречко; это — убеждение в том, что    — «все много богов». Я вижу тут два главных мнения; и без четкого определения их не может быть никакого правильного дела к Фалесу.

Во-1-х, это — спекулятивная С. Л. Катречко формула всеобщего воодушевления. По Диогену Лаэрцию, Аристотель и Гиппий молвят, что он «приписывал душу и неодушевленным предметам, заключая по магниту и янтарю»17. То же практически дословно и у Платонова схолиаста к «Государству С. Л. Катречко»18, равно как и сам Аристотель на основании притяжения магнитом железа приписывает Фалесу мировоззрение об одушевленности магнита19.— Во-2-х же, тут зарождена мысль всеобщей божественности. Много раз об этом читаем мы у доксографов. Аристотель прямо С. Л. Катречко связывает эту идею с принципом всеобщего воодушевления20; а Цицерон увидел в Фалесовом боге даже миротворящий разум21.

Я не думаю, чтоб в этих словах Цицерона: «Фалес Милетский, который 1-ый изучил подобные вопросы, произнес С. Л. Катречко, что вода — начало вещей, бог же есть тот мозг, который сделал все из воды» — содержалась дуалистическая концепция, как это задумывается Маковельский22, тем паче что свидетельство Аэция, помещенное Дильсом в этом же С. Л. Катречко куске, прямо показывает на имманентность этого разума миру: «Бог есть разум мира, вселенная же одушевлена и совместно с тем полна бесов; божественная сила пронизывает даже первичную влажность, являясь ее движущим С. Л. Катречко началом». Вобщем, Цицерон — нехороший знаток греческой философии, и, может быть, вправду в «боге» Фалеса он увидел Анаксагоров «ум» (в таком случае через стоицизм).

Соединяя эти две спекулятивных формулы — «все из воды» и С. Л. Катречко «все много богов» — в одну и переводя ее на язык отвлеченной философии, мы находим тут учение о боге как имманентной сути всякого становления. Это тождество Бога, Мира, Разума и Души и есть то С. Л. Катречко начальное мифолого-символическое Понятие, из которого диалектически будет выводить эллинская философия всю философскую картину мироздания. Это не понятие в смысле отвлечения схожих признаков и не понятие в смысле отвлеченно-логической дедукции из более общих С. Л. Катречко сфер сознания. Это есть более общее богатство людского (т.е. греческого) сознания и не только лишь — это, но оно нечто даже большее и поболее общее, чем само сознание и дифференцированный разум С. Л. Катречко. Эмпирически это Понятие, понятие божественной Первовлаги, — пусто и отвлеченно; что это не обычное хим Н20, — понятно даже Виндельбанду23; тут нет никаких научных построений, тут нет никаких эмпирических обобщений, хотя Аристотелю и хотелось бы С. Л. Катречко свести все Фалесово открытие на узко-физическую наблюдательность; это не естественнонаучный принцип и понятие. Это — полнота в единстве созерцаемого мира; это — символический миф, в каком имманентно живет Логос и полнота разумных определений С. Л. Катречко.

Только сейчас мы лицезреем непосредственно все своеобразие эллинской мысли, и только сейчас мы можем дать ей достойное имя диалектически-символического способа.

Даже у Фалеса, о котором у нас так не достаточно С. Л. Катречко сведений и которого все, писавшие о нем в древности, Диоген Лаэрций, Плутарх, Страбон, Аристотель, Плиний, Лактанций, Тертуллиан и много других, считают первым мыслителем Греции, даже у него есть спекулятивное погружение в С. Л. Катречко глубину открытого им сказочного Понятия и эмбрион грядущего диалектического выделения из него бессчетных форм мира.


^ 4. Развитие мифа о воде. Различимы два нюанса в этой Божественной Силе, которая у Фалеса, по вышеприведенным С. Л. Катречко словам Цицерона, «пронизывает первичную влажность», — первобытный и вторичный. В первобытном нюансе эта Сила и Хаос есть, сначала, Необходимость; она «сильнее всего, ибо имеет власть над всем»24. Всматриваясь в свое  25, в свою Первовлагу, Фалес увидел в С. Л. Катречко ней древнейшую Судьбу, нескончаемую безликую Силу, по прихоти собственной рождающую мир и по капризу его умерщвляющую. Дальше, оно же есть и вечное Время, которое «мудрее всего, ибо открывает все»: оно — и С. Л. Катречко Место, которое «больше всего, ибо оно все содержит в себе»; оно — и божество, которое «старше всего существующего» и есть «то, что не имеет ни начала, ни конца»26. Вопреки Целлеру27 нужно утверждать, что «бог С. Л. Катречко» в этом изречении нисколечко не противоречит изречению о заполненности всего богами. Я прибавил бы сюда к характеристике первичных параметров Первовлаги и Бесконечность, во-1-х, поэтому, что она implicite есть уже в этих С. Л. Катречко «первобытных» качествах Первовлаги, — во-2-х, поэтому, что есть выразительное, хотя и одинокое мировоззрение Симплиция о том, что «принимавшие за базу одну какую-нибудь стихию считали ее нескончаемой, как, напр., Фалес воду»28. Любопытна С. Л. Катречко таинственная противоречивость в свидетельстве Симплиция, утверждающего в то же время ограниченность этого одного движущего начала (там же), объясняемая, вобщем, на почве перефразировки 1-го места из Аристотеля29. Скепсис Целлера тут С. Л. Катречко — излишняя предосторожность; можно гласить только об имплицитности Бесконечности в Первовлаге.

В нюансе вторичном эта вселенская Мощь дифференцируется на богов и бесов как более личных созданий и, дальше, рождает из себя светлый и оформленный С. Л. Катречко мир, который «прекраснее всего, ибо есть произведение бога»30.

Так зародилось эллинское умозрение, с пренебрежением отбросившее эмпирическую установку сознания и углубившееся в то нераздельное единство Бытия и Сознания, из которого эти последние две С. Л. Катречко стихии только и могут быть выведены, ибо вторичнее божественной Первовлаги и покорствуют Ей. А потому что умозрение это основано не на науке и опыте (ибо какой нагой наружный опыт может гласить о наполнении природы С. Л. Катречко демонами и выводить красоту мира из его божественного происхождения?), также и не на дедукции (ибо Фалес жил только посреди мифологических космогоний) и потому что последующие характеристики мира определяются только из всматривания в С. Л. Катречко глубину Первовещества и формулируются на почве полного поручения себя созерцаемому Бытию и доверчивости его самопроизвольным вещаниям, — то мы вправе именовать этот способ мышления по содержанию символическим, т.е. указующим на заветную С. Л. Катречко Тайну, которая, но, пронизывает все очевидное, и по форме, в собственном принципе, — диалектическим, т.е. основанным на пристальном, я бы произнес, страстном всматривании в жизнь понятия и созерцании понятий, правда, перестающих уже быть С. Л. Катречко личной формой мысли, но являющих уже некоторое онтологическое устроение самого Первобытия. Не будем добавлять и объяснять, что это только возможность диалектики, что это — первоначальное и очень неидеальное ее осознание, диалектика С. Л. Катречко, данная как аналог чувственного созерцания, магическое лоно диалектики. Это ясно само собою. Но главное остается незыблемым. И это нужно всячески утвердить, ибо посреди историков и комментаторов, хотя и властвует мировоззрение о С. Л. Катречко неразличении у Фалеса чувственного и духовного, совсем остается в тени другая неразличенность — бытия и мышления, бытия и сознания, что для греков неизмеримо важнее, ибо до полного дифференцирования духа и плоти они не дошли С. Л. Катречко, в то время как антитеза диалектики незапятнанного мышления и чувственного чувства пространственно-временных форм есть их главное завоевание и более интимная и страстная мечта. Из всех комментаторов только у С. Трубецкого вырвалось С. Л. Катречко колоритное слово: «Между тем как в чувственной достоверности любая вещь имеет значение в собственной единичности, тут вся предметная реальность возводится в Понятие (подчеркнуто самим Трубецким), так как мир определяется всеобщим образом С. Л. Катречко как вода»31.


5. Итоги. Подводя итоги философствованию Фалеса, мы вынуждены огласить так.

1. В мироощущении Фалеса мы находим анимизм и гилозоизм. Анимизм и гилозоизм есть 1-ая и нужная предпосылка диалектически-символического мышления. В первобытном анимизме С. Л. Катречко есть нескончаемая правда, неподменная и неуничтожимая никакой культурой и машиной. Он есть основание живого всеединства, образ органических соподчинений и в телесном виде явившееся Понятие. Душа и дух, душа и материя, мышление и материя, человек С. Л. Катречко и Бог — это единое Понятие, данное как развивающийся образ нескончаемой полноты Бытия, мистически символизируемой в божественной Первовлаге, есть начало диалектического пути эллинской философии, хотя и ясны все ее натуралистические моменты. Это С. Л. Катречко есть конкретно возможность и начало, вроде бы задание. Его особенность, как начала, есть нерасчлененность логических определений, кроющихся в глубине этого Понятия как такого.

2. Да и 2-ое свойство диалектического способа — спекулятивное погружение в С. Л. Катречко созерцаемое понятие — у Фалеса налицо. Конкретно поэтому, что у него еще как бы нет никаких гносеологических вопросов и колебаний, что у него полная доверчивость созерцаемому Бытию, — он и есть созерцатель-спекулятивист в более С. Л. Катречко нетронутой и естественной форме. Как Платон два века спустя, так и Фалес скупо и страстно видит; и потаенны, видимые в этом типичном магическом «рационализме», он повествует. Как Платон два века спустя, всматривается С. Л. Катречко он в свое Единое, не умея еще его так виртуозно именовать и изображать, — для того, чтоб вывести из него «иное» и весь становящийся мир. Это тот же диалектический способ, данный, но, как С. Л. Катречко чувственная интуиция и миф; диалектика — вида, и мифа; наука, , — составленная из натуралистических наблюдений.

3. Менее дано у Фалеса третье свойство диалектического способа — нахождение различия и противоречий на лоне созерцаемого Понятия. Отлично С. Л. Катречко отмечает, напр., Ник. Гартман32 роль Фалеса в истории понятия бытия. Любопытно и то, что Аристотель находит у Фалеса в качестве единственного принципа не просто «материю» (), но —   , «в форме материи», либо, лучше перевести, «в С. Л. Катречко виде материи», в эйдосе материи. Это, как верно утверждает Н. Гартман, еще больше, чем просто ). Тут бесспорна тенденция к понятию незапятнанного бытия. А в связи с этим и  — «то, из чего» — у С. Л. Катречко Аристотеля33 получает некий тоже смутно-диалектический колер. (Вобщем, ввиду противоречия Симплиция, приписывающего Фалесу понятия сгущения и разрежения вместе с Анаксименом, и Теофраста, можно вкупе с Целлером34 колебаться в наличии всей С. Л. Катречко этой задачи у Фалеса.) Итак, физицизм тут более сказался. Но если не дан путь диалектики, то даны отдельные пункты этого пути — Место, Время, Божество, Судьба, — мыслимые, естественно, еще только как духовно-телесные, мистически-символические сути С. Л. Катречко и не связанные в единое древо Диалектики.

Короче говоря, мышление Фалеса не есть ни наука, ни религия, ни отвлеченная философия. Это — магический опыт, зацветающий шикарным покровом мифа (а). Потому, уже С. Л. Катречко в самом начале (а если б это была наука либо отвлеченная философия, обобщение, то это мы отыскали бы не в самом начале, а в итоге долгого развития мысли) мы находим под сказочным С. Л. Катречко покровом сказаний о воде целую систему мыслях, за которым не мог угнаться эмпирический и индуктивный рассудок (b). А конкретно, мы находим идею единства всего, идею неуничтожимости всего, идею антитезы личных вещей и безликих С. Л. Катречко стихий, идею всеобщего воодушевления и идею всеобщей божественности, при этом все эти идеи соединяются в одно учение о Боге как имманентной сути всякого становления, в учение о тождестве Бога, Мира, Разума и Души С. Л. Катречко, как общего, начального диалектического Понятия-Мифа (с). В нюансе первичном эта слепая, божественная Мощь есть Необходимость, Судьба, Время, Место, Божество и Бесконечность; в нюансе вторичном она — светлый и оформленный мир богов С. Л. Катречко, людей и вещей; и там и тут — жива плоть божественного мира, живое и ясное, текучее и прозрачное, мокрое Понятие (d), поддающееся даже некой способности диалектического ознаменования (е).

Все, что сказано о С. Л. Катречко Фалеев, относится ко всей греческой философии — независимо от ее натурализма либо идеализма. Из осознания мира как Эйдоса либо Логоса греческая идея не вышла даже в натурализме.

Будем продолжать всматриваться в этот мифически-символический С. Л. Катречко, эйдетический натурализм.


^ II. АНАКСИМАНДР


6. Двойственность понятия бытия. Уже у Анаксимандра, хотя он молодее Фалеса всего на 40 лет, философская идея существенно прогрессирует. Анаксимандр воспринимает в качестве начала вещей — Безграничное, . Сколько ни спорили об С. Л. Катречко этом понятии у Анаксимандра, но получить хотимый итог ясности практически никому не удавалось. Четыре главных типа осознания Безграничного — как аристотелевской , как «смеси» всех стихий, как «среднего» меж стихиями и как некоей С. Л. Катречко неопределенной природы — грешат: 1-ое — привнесением поздних понятий в настолько раннюю, как ионийская, физику; 2-ое — нарушением чистоты безграничного и эмпедоклизмом; третье — произвольностью и 4-ое — отрицанием самого вопроса. Ни одному из их не удается С. Л. Катречко решить основной препядствия: как из бескачественного и нескончаемого Неопределенного рождается качественно-бесконечный мир? И неуж-то ни у кого из доксографов не сохранилось никакого материала по этому вопросу, если для Анаксимандра это было первейшей и С. Л. Катречко важной неувязкой?

Дело обстоит совсем по другому, чем это задумывается большая часть ученых-историков. В понятии апейрона нет ничего научного, а поэтому нечего и стараться сделать научно-понятным происхождение из С. Л. Катречко него определенных вещей. Путь от Фалеса к Анаксимандру, от  к , есть путь истории диалектики от чувственных черт ее заданий и натуралистических ее выполнений — к неразборчивой консистенции чувственно-натуралистического и подлинно-конкретно-спекулятивного. Еще далековато С. Л. Катречко до тех пор, когда диалектический способ будет осознан во всей спекулятивной чистоте. Но все же и у Анаксимандра — прогресс. Для Фалеса это все еще только мифически-чувственный путь. Для Анаксимандра же тут С. Л. Катречко уже начало некой неясности: он еще сам отлично не знает, о каком бытии он желает гласить; и в собственном новеньком, очень плодотворном термине захватывает два различных понятия бытия, одно — как С. Л. Катречко полноту свойств и процессов определенного мира (онтологическое понятие), другое—как начальный пункт диалектической спекуляции (диалектическое понятие). По сути есть единое, единственное Бытие, окружающий нас мистически-символически-мифический мир, и нет никакого другого Бытия либо С. Л. Катречко другого мира. Но способы их рассмотрения — различные. Один рассматривает части мировой картины и связывает их в целое. Другой не желает знать никаких частей, рассматривает мир в его сути, вне любых С. Л. Катречко частей либо конкретно-чувственных определений. Вот эти два способа и кроются в Анаксимандровом понятии Безграничного.

По правде, не кроется ли двойственное понятие бытия в словах35: «Он признал началом сущего некоторую природу Безграничного С. Л. Катречко, из которой появляются небеса и находящиеся в их миры»? Либо дальше (там же): «Эта природа вечна и неизменна и объемлет все миры. Время же, по его учению, относится к области ограниченного рождения, существования С. Л. Катречко и уничтожения». Сюда же Цицерон: «Ибо он произнес, что есть нескончаемая природа, из которой все рождается»36, либо еще короче у Аэция: «Беспредельное есть начало сущего»37.

Во всех этих кусках и С. Л. Катречко в почти всех других ощущается бесспорная двойственность, вытекающая из того, что перед нами тут не незапятнанный натурализм, но таковой, который пробует исходить из эйдетических установок. Очевидно, нельзя ни при каких обстоятельствах игнорировать мифически С. Л. Катречко-натуралистических моментов. И у Анаксимандра они, может быть, посильнее, чем у Фалеса. У него, фактически говоря, практически уже весь арсенал натуралистической онтологии.



s-chego-sleduet-nachinat-nauku.html
s-chem-soglashatsya-chemu-verit.html
s-chem-vstrechat-kotenka.html